Карта сайта

Издание осуществлено в рамках программы ^Пушкин - при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Посольства Франции в России Перевод с французского - страница 20

Загрузка...

Выводы: два предположения

Терапевтическая консультация

Ребенок, находящийся на руках у матери (в других культурах, как мне приходилось наблюдать, матери носят детей иначе), дает исключительную возможность изучения воображаемых и фантазийных интеракций. Консультации становятся терапев­тическими, поскольку вмешательство наблюдателя происхо­дит благодаря его выслушиванию, а также его способностям к идентификации и эмпатии с обоими партнерами.

Еще один короткий пример в рамках вышеописанного иссле­дования в отношении ребенка, родившегося после внезапной смерти младенца. Мать, не проявлявшая желания иметь нового ребенка, поддалась просьбе своего мужа. Она узнала о своей бе­ременности в день консультации. Она всегда была склонна к проявлениям насилия, подобно ее собственной матери, алкого­личке, которая серьезно ранила ее ножом. Эту красивую моло­дую женщину еще до смерти семимесячного младенца подозре­вали в том, что она сломала ему бедренную кость. Она пришла на консультацию со своим старшим сыном, которому было 17 месяцев. Он постоянно плакал, а мать явно им пренебрегала. В какой-то момент она взяла его к себе на колени, потому что я это подсказал. Крики стали еще более громкими, но вот моло­дая женщина удовлетворенно посмотрелась в зеркало. Младе­нец замолк и прижался к матери. Это повторилось три раза. Явление поразило наблюдателей, тем более что оно уже проис­ходило без подсказки с моей стороны: нарциссическое удовле­творение, которое эта молодая женщина доставляла сама себе, позволяло ее младенцу сделать из нее и мать.

Исследование такого рода, записанное на видеоленту, поз­воляет провести обсуждение и обучение родителей. Докумен-

тальные видеозаписи можно впоследствии показать родите­лям, реакции которых можно углубить с целью помощи, если мы будем присутствовать на этом видеонаблюдении. Во всяком случае, терапевтические консультации по своему смыслу отли­чаются от простой коррекции поведения; некоторые консуль­танты пытались непосредственно вмешаться и показать роди­телям, матери, как носить ребенка,— для родителей это значило невозможность идентифицироваться с этими специалистами, которые являются лучшими родителями, чем они сами.

К теоретическому пересмотру

Психоаналитическая теория основана на базовом постулате, который мы упоминали: репрезентация объекта возникает из реактивации следов удовольствия, связанных с опытом удов­летворения потребностей, который объединяет младенцев и их матерей. Теория привязанности ставит под вопрос этот посту­лат, показывая существование у человека, а также у животных социальных интеракций, соответствующих теории импринтин-га и теории систем. Нейропсихологические работы направле­ны на подробное изучение развития у младенцев познаний, которые могут быть выявлены на основе изучения функциони­рования головного мозга. Они показывают важность самоорга­низации живых существ, которая в значительной мере зависит от послеродового опыта.

Нет оснований противопоставлять достижения нейропси­хологии и психопатологические исследования, если признать, что работа идет по двум различным направлениям. Но встре­ча, полезная для младенца и его семьи, возможна только на двух условиях:

253

форами: они приемлемы только в клинической и терапевтиче­ской обстановке. Им надо также признать, что программы вза­имодействий и аффективные обмены имеют психические по­следствия. Это не означает, что следует отказаться от всякой концепции психической энергии, но изучение фантазийных взаимодействий предполагает, что рождение репрезентаций свидетельствует о роли тех, кто воспитывает младенцев. Сим­вол этого — вмешательство матери «в шум»: мать дает ключи к интерпретации, которая может придать смысл поведению,— это мать, фантазирующая и воображающая. Она также обеспе­чивает спокойствие, потому что нарциссически подкрепляет себя как мать, но и как женщина: это успокаивающая мать, ко­торая присоединяется к своему мужу и играет роль матери — защиты от возбуждений (СяЪеИо, 1984).

Литература

Anzieu D. (1985) Le moi-peau. Paris: Dunod.

Bick E. (1968) L'experience de la peau dans les relations d'objects precoces. Traduction fran^aise // Meltzer D. et coll. (eds.) Les relations autis-tiques. Paris: Payot, 1975.

BowlbyJ. (1969) L'attachment, Traduction franc.aise. Paris: PUF, 1975.

EscalonaS. (1968) The roots of individuality, normal patterns of develop­ment in infancy. Chicago: Aidine Publishing Company.

FraibergS.etal. (1975) Fantomes dans la chambre d'enfants. Traduction franc.aise// La Psychiatric de 1'Enfant. 1983. 26. 1.57-98.

Freud S, (1920) Au-dela du principe de plaisir. Londres: Standadt Ed. Gibello B. L'enfant a 1'inteIIigence troublee. Paris: Lc Centurion, 1984. Hermann L (1972) L'instinct filial. Traduction franc.aise. Paris: Denoel, 1972.

Isaacs S. (1952) Nature et developpement du fantasme // Klein M. (ed.) Developpements de la psychanalyse. Traduction franchise. Paris: Payot, 1966.

Kreisler L., Cramer B. (1981) Sur les bases cliniqucs de la psychiatric du nourrisson // La Psychiatrie de 1'Enfant. 19. 1. 223-263-

KrullN. (1979) Sigmund, fils dejacob. Traduction franc, aise. Paris: Galli-

mard, 1983.

(DatimasuuHoe esauModeucmeue u mpanczenepai^uoHnasi nepedaua

Lebovici C. (1981) A propos des the rapeutiques de famille consultations // La Psychiatrie de 1'Enfant. 22. 2. 541.

Lebovici S. (1983) Le nourrisson, la mere et le psychanalyste. Paris: Le

Centurion.

Lebovici C. (1986) A propos des consultations the rapeutiques //]. de la Psychanalyse de 1'enfant. 1. 135-152.

MehlerJ. (1983). Communication inedited, mais evoquee dans de nombreuses publications de 1'auteur.

Meltzer D. (1985) La maladie psychotique dans la petite enfance. Lieux del'enfance. 3. 93-110.

Nathan T. (1985) L'enfant ancetre. Nouvelle Revue d'Ethnopsychiatrie. 4.1. Pinol-Douriez M. (1984) Be be agi, bebe actif. Paris: PUF. Rabain-JaminJ, (1979) L'enfant du lignage. Paris: Payot.

Rabain-Jamin Survey of the infant's «sound envelop* organization of pa­rent infant communication (1986) // Call J., Galenson E., Tyson R. (eds.) Frontiers of infant psychiatry. New York: Basic Books.

Stern D. (1986) Affective attunement // Call J., Galenson E., Tyson R. (eds.) Frontiers of infant psychiatry. New York: Basic Books.

Swain G. (1986) De la marque de'evenement a la rencontre interieure, images populaires et conceotions savants en psychopathologie // GuyotatJ., FedidaP. (eds.) Evenementet psychopathologie. SIM-EP, Villeurbanne.

Winnicott D.W. (1947) La haine dans le contretransfert, Traduction franchise: De la pediatrie a la psychanalyse. Paris: Payot, 1969.

Winnicott D.W. (1971) Le roledu miroir de la mereetdela famille dans le developpement de 1'enfant. Traduction franchise. Paris: Gallimard, 1975.
255


Ален Живо

проекция в анализе

Доклад на франко-русском коллоквиуме по психоанализу (Москва, 2005, октябрь)

Перевод с французского Н. И. Челышевой, научная редакция А. В. Россохина

«Проекция представляет собой своего рода вытес­нение (аналогичное конверсии и т. д.), в котором представление становится осознанным и форме восприятия, а связанный с ним аффект, подверга­ясь инверсии в неудовольствие, отделен и возвра­щен в Я*-.

Это то определение проекции, которое Фрейд дает Юнгу в апреле 1907 г. в одном из писем, где он высказывает ряд теоретических идей по поводу паранойи.

Стремясь объяснить проекцию, Фрейд добавляет в том же письме: «Каково условие того, чтобы некий внутренний, ин­вестированный аффектом процесс мог быть спроецирован во­вне? Обратимся к норме: исходно наше сознание воспринима­ет всего только два рода объектов. Обращаясь вовне, оно имеет дело с восприятиями (Wahrnehmung), которые сами по себе аффектом не инвестированы и обладают собственными качествами; а внутри оно (сознание) имеет опыт «ощущений» (Empfindung, которые являются экстериоризацией влечений, использующих в качестве опоры некоторые органы, и в очень малой степени обладают таким свойством, как качествен­ность, но, напротив, способны к значительной количествен­ной инвестиции. То, что представляет собой это самое коли­чество, локализовано внутри, а то, что качественно и лишено аффекта, расположено снаружи» (р. 86).

Рассуждая таким образом, Фрейд ставит перед собой цель мет^апсихологического осмысления проекции. Проекция пред­стает как некий защитный механизм, который Фрейд в письме характеризует как «своего рода вытеснением. Однако, рассмат­ривая случай Шребера, Фрейд (1911) противопоставляет два защитных механизма: вытеснение, даже отвержение, которое действует в направлении снятия инвестиции неких представле­ний вплоть до появления возможности отвода объекта, и проек­цию, которая находится еще дальше на пути «провала вытесне­ния, разрыва на поверхности, возврата вытесненного», что позволяет вновь отыскать дорогу для объектной реинвестиции, рассматривать бред как «попытку излечения». Это значит, что речь идет о двух экономически различных механизмах защиты, несмотря на то что их задачи могут быть взаимосвязаны, в част­ности, в рамках невротического функционирования.

Кроме того, если Фрейд в своих трудах часто упоминает па­тологическую проекцию, защитный механизм, характерный, на­пример, для паранойи или фобии, то так же часто он упоминает и нормальную проекцию, процесс, не защитный и конституиру­ющий для психики. В письме Юнгу он обращается к собствен­ной концепции психического функционирования, настаивая на необходимости сопряжения работы влечения, отсылающего к области количественного и экономического, и восприятия, от­крывающего доступ к качественному во фрейдовской перспек­тиве, позволяющему чему-либо «становиться сознательным». С этой точки зрения проекция играет ведущую роль в процессе дифференциации внутреннего и внешнего, снаружи и внутри.

Защита и/или процесс, проекция является сложной концеп­цией, и о ней Фрейд мог бы, по утверждению Джонса, написать целую статью в период, когда он размышлял о метапсихологии. Но как мы знаем, подобный труд так и не дошел до нас, несмот­ря на то что Фрейд, рассматривая случай Шребера (1911), заяв­лял о своем проекте «углубленного исследования процесса про­екции» (р. 315). После Фрейда этой теме были посвящены многочисленные труды. Кроме того, известно понятие проектив­ной идентификации, которое разрабатывалось М. Кляйн и пост-кляйнианцами и которое в аналитическом сообществе могло проявиться скорее как эвристическое, чем как проекция. Мы

257

можем рассчитывать на то, что участники нашего коллоквиума в рамках постоянного психоаналитического образования в Москве помогут пролить свет на эти понятия и составить суж­дение об их уместности в аналитическом процессе.

Проекция: функция непризнания и/или знания

Таким образом, проекция в своей защитной функции нацелена на то, чтобы отбросить вовне нечто, что не признано в самом себе. Фрейд часто подчеркивал, что легче защититься от внеш­ней опасности, чем от внутренней. В работе «Тотем и Табу» (1913) он отмечает, что первобытные люди не признавали соб­ственную бессознательную враждебность по отношению к умер­шим, приписывая им эту самую враждебность, и считали усоп­ших опасными духами. Точно так же как и в психопатологии, здесь проекция способствует разрешению конфликта, связанно­го с амбивалентностью, в данном случае позволяя отказаться от всякого чувства ненависти по отношению к усопшему.

Но проекция имеет также функцию знания, поскольку бла­годаря непризнанию и утаиванию от самого себя внутреннего мира позволяет открывать мир внешний. В паранойе речь фак­тически идет о признании в другом того, что субъект не хочет видеть в себе, исследуя таким способом внешний мир. С этой точки зрения проекция, о которой Фрейд в 1913 г. пишет, что она «играет главную роль, определяя наш способ представле­ния внешнего мира» (р. 78), дает некое репрезентативное со­держание, мы о нем узнаем только лишь через ощущения удо­вольствия или боли, те лишенные качества «ощущения», о которых Фрейд писал в письме Юнгу. Проекция способствует работе изображения благодаря происходящим от внешнего мира «перцептивным остаткам» и делает возможным поворот, подобно тому как разномодальные восприятия оказываются перенесены на объекты внешнего мира.

В этой своей функции знания проекция становится, как пи­шет Фрейд в 1911 г. в работе «Тотем и табу», «методом понима­ния», который и позволяет первобытному человеку вновь обре­сти в богах и духах то, чем сам он является. Таким образом, Фрейд указывает на важнейшую связь между проекцией и иден-

тификацией, когда отмечает, что для первобытного человека является естественным и как будто врожденным свойством про­ецировать свою собственную сущность на внешний мир, рассма­тривая все наблюдаемые события как обязанные своим проис­хождением неким существам, имеющим глубинное сходство с ним самим. Не будучи тождественной анимизму, проекция тем не менее тесно связана именно с этим образом мысли, позволя­ющим первобытному человеку «устанавливать отношение» с миром и влиять на него, воздействовать, способствуя достиже­нию «психического господства», лежащего в основе физическо­го господства над опасной природой.

Фрейд здесь сравнивает чувство бессилия и отчаяния перво­бытного человека с возможными чувствами ребенка в начале жизни. Речь идет не о том, чтобы сводить доисторического че­ловека к ребенку, против чего активно выступают наши колле­ги, изучающие доисторического человека, а скорее о том, чтобы описать некий фундаментальный психический процесс: проек­ция соотносится с идентификацией (в смысле идентификации, ассимиляции, установления аналогии), позволяя развитие иден­тификации в рефлексивном смысле — как «идентификации себя». Проекция вписывается в непризнание в той мере, в какой тревога перед лицом внешнего мира становится в конечном сче­те лучше переносимой, чем тревога, которая связана с внутрен­ним миром и опасностью влечения. Но одновременно проекция создает возможность какой-то ассимиляции между самим собой и внешним миром, а это как раз характеристика анимистическо­го подхода к миру, лежащая тем не менее в основе способности воспринимать и конституировать внешний мир.

В размышлениях об эволюции культуры Фрейд (1913) пред­положил переход от анимистической стадии в развитии челове­чества к стадии религии и далее к научной стадии, способной получить широкое распространение, в особенности под влияни­ем психоанализа. Но психическое функционирование таково, что проекция и связанные с ней верования могут, конечно же, эволюционировать в направлении какого-то более объективно­го знания о мире, однако при этом и связанные с ними иллюзии не могут быть полностью устранены, как об этом напоминает гал­люцинация сновидения. Гипотеза галлюцинаторного удовлетво-

259

рения желания, построенная на модели галлюцинации сновиде­ния, показывает, что галлюцинация предшествует восприятию и что это последнее является в основном неким верованием, как это отметил Мерло-Понти (Merleau-Ponty, 1945). Проекция как процесс с необходимостью отсылает к фрейдовской диалектике галлюцинации и восприятия.

Проекция, галлюцинация, восприятие

С этой точки зрения интересно напомнить, что для Фрейда (1917а) «сновидение также представляет собой проекцию, экс-териоризацию внутреннего процесса» (р. 128). Прежде всего, для него это способ подчеркнуть защитную составляющую этой самой проекции, поскольку для того, кто видит сон, речь идет о борьбе против бессознательных импульсов влечения и избегании пробуждения. Но он также отмечает некий «внут­ренний процесс», который есть не что иное, как главное отно­шение между галлюцинацией и восприятием.

Галлюцинаторное измерение сновидения, как нам известно, определило основы построения психоаналитической теории, а именно опыт удовлетворения в соответствии с моделью ребен­ка у груди матери. Речь фактически идет о положении, которое не может быть проверено опытным путем. Согласно этому по­ложению, галлюцинация есть удовлетворение, и это определяет психоаналитический подход к душевной жизни. Для Фрейда, находящегося под влиянием позитивизма, было необходимо предположить существование сначала первого периода реально­го опыта удовлетворения, и только затем становится возможен второй период его галлюцинаторного повторения. В таком слу­чае галлюцинация следует за восприятием. Но как раз галлюци­наторное удовлетворение желания предшествует восприятию и придает ему смысл, а вовсе не реальный опыт, который мог бы затем находить для себя психическое удвоение. Речь идет о том, чтобы придать всю полноту значения инвестиции влечения, пси­хической работе, трансформирующей телесные ощущения в психические представления.

Именно это понял Бион, когда он в 1962 г. выдвинул пред­положение, что в самый ранний период развития союз прекон-

цепции и нереализации порождает протомысль — первичную мысль, имеющую характеристики бета-элемента: если присут­ствует плохая грудь, то необходима грудь, воспринимаемая как вещь в себе. Ссылаясь на кантовское а рпоп, отсылающее к условиям, делающим возможным опыт, Бион также выделяет значение первичного в психоаналитической мысли: для того чтобы младенец мог галлюцинировать удовольствие, еще до любого реального опыта его взаимодействия с грудью матери необходимо предположить существование галлюцинаторного удовлетворения желания и точно так же неудовлетворения этого желания. Способность младенца переносить неотъемле­мую от этих первичных мыслей фрустрацию тогда будет опре­делять возможность реального восприятия груди, в частности превращения бета-элементов, вначале ориентированных на разрядку и эвакуацию, в альфа-элементы, способные служить мыслям сновидения, представлениям или фантазмам.

Проекция одновременно располагается в центробежном дви­жении галлюцинаторной инвестиции, повернутой к внешнему миру и нацеленной на то, чтобы воссоздать будущее перцептив­ное присутствие объекта, и в движении центростремительном, призванном произвести некую репрезентацию объекта, отлич­ную от его восприятия. Фрейд всегда настаивал на важности раз­личения памяти и восприятия в соответствии с моделью магиче­ского блока рассмотрения их функционирования скорее как сукцессивного, а не симультанного. Именно создание психичес­кой топики определяет возможность деятельности представле­ния. С этой точки зрения проекция неотделима от интроекции в том главном движении, которое соединяет субъект и объект, со­здавая возможные условия их встречи и обменов: речь идет о процессе, где за галлюцинаторным контактом и константностью восприятия следует «разрыв» с восприятием, лежащий в основа­нии идентичности мысли и представления. Конституирующий психику процесс зависит от инвестиции некоего найденного/со­зданного объекта, каким его описывает Винникотт. Он соответ­ствует иллюзии создания объекта, психической работе проекции, которая организует комплекс галлюцинация/восприятие. Этот процесс предполагает возможность для субъекта впоследствии приобрести опыт избавления от иллюзии, не быть самому по себе

261


единственным создателем объекта и мира и принять дифферен­циацию. Но этот период иллюзии, соответствующий становле­нию какой-то «переходной зоны поля опыта», свидетельствует о необходимости «объекта, который инвестирован прежде, чем воспринят» (С. Лебовиси), т. е. некоего проективного опыта, не отличимого от опыта интроективного, который впоследствии позволит осуществить восприятие целостного объекта и созда­ние его психической репрезентации.

Несомненно, что обращение Фрейда к проекции как защи­те укладывается в процесс дифференциации между внутрен­ним и внешним:

— ту же функцию проекции, защитную и связанную с диф­
ференциацией, неизменно подчеркивает Фрейд при изложе-

нии последней теории влечения. Механизм проекции сопро­вождает процесс отклонения влечения к смерти на объекты внешнего мира в его сплаве с влечением к жизни; влечение к смерти, таким образом, открывает дорогу первоначальному садизму, в то время как связывание последнего лежит в осно­вании эрогенного мазохизма. В «Экономической проблеме ма­зохизма» (1924) Фрейд уточняет, что проекция соотносится с первоначальным садизмом, а интроекция — с первоначальным и вторичным мазохизмом: «Мы нисколько не удивляемся, ког­да узнаем, что при определенных обстоятельствах садизм, или влечение к разрушению, повернутый вовне, спроецированный, может быть вновь интроецирован, повернут внутрь, возвра­щаясь, таким образом, к своей первичной ситуации. Он тогда дает начало вторичному мазохизму, который добавляется к первичному мазохизму» (р. 292). Фрейд здесь говорит об ин­троекции фактически в ходе реинтроекции садизма, но надо предположить, что конституирование первичного мазохизма соотносится с ходом интроекции орального влечения как свя­зывания влечения к смерти в «сексуальном совозбуждении».

Фрейд здесь упоминает проекцию и интроекцию некоего влечения и некоего аффекта, но вместе с тем объект есть посто­янная сторона, готовая участвовать в этом двойном движении, поскольку в работе «Влечения и их судьбы» Фрейд упоминает эти процессы в связи с «объектной стадией» и появлением фан-тазмирования. Какие предположения можно было бы выска­зать о времени, которое предшествует восприятию целостного объекта и его оживлению в фантазии? Фрейд не говорит о про­екции, хотя объект мог бы играть какую-то роль в этот период, он называет это время «аутоэротической фазой» или «стади­ей первичного нарциссизма» в зависимости от того, что сам выбирает — структурную или генетическую концепцию нар­циссизма. Здесь важна природа проецируемого, влечения, аф­фекта или объекта: между инвестицией объекта со стороны влечения и его представлением вписывается процесс проек­ции, некая величина, которая в этом случае связана в первую очередь с процессом интроекции.

Проекция и интроекция представляют собой два формаль­ных понятия, служащих описанию процессов инвестиции и

263

идентификации, которые если и могут быть разделены, то толь­ко с риском потерять из виду главное в открытии Фрейда — открытие работы психики. Инвестиция объекта сопровождает­ся проективным движением (передвижением) на объект, в ко­тором галлюцинация в сочетании с восприятием играет веду­щую роль, но вместе с тем та же самая инвестиция лежит в основании идентификации и движения интроекции. Наши по­нятия вовлечены в функцию языка, а ее задача — различать и противопоставлять, рискуя сделать понятия неподвижными, потерять из вида параметры процесса. Позитивистское прочте­ние Фрейда также неизбежно попадает в эту ловушку, поэтому не следует забывать утверждение Анжелерга (1984—1985) о том, что «идентификация является некоей результирующей ра­боты интроекции и проекции» (р. 23), равно как и матрицей этой работы. В том же самом передвижении, где проекция ус­танавливает разделение между субъектом и объектом, необхо­димо предположить движение, направленное на то, чтобы это различие замаскировать, если мы хотим понять, как возможно конституирован ие и субъекта, и объекта.

Именно это, вероятно, имел в виду Фрейд в своем описа­нии первичной идентификации, в котором проекция и интро-екция названы понятиями, призванными обозначать один и тот же психический процесс: «По отношению к выбору объекта идентификация представляет собой некую предварительную фазу и первый амбивалентный способ выражения этого выбо­ра, в соответствии с которым Я выбирает объект. Я хотело бы инкорпорировать в себя этот объект в соответствии с оральной или каннибалической стадией развития либидо, прибегнув к его пожиранию» (р. 159). Таким образом, именно в этот момент происходит проективный процесс, открывающий путь выбору объекта, и закладываются основы интроективного процесса, который представлен здесь фантазмом инкорпорации.

Речь здесь не идет о приуменьшении значения того психи­ческого развития, которое приводит к полному разделению проективных и интроективных аспектов работы психики в еди­ном процессе, в движении, где будут развиваться объектность и объективность, то, что Фрейд хотел обозначить как переход от чистого Я-удовольствия к окончательной Я-реальности. Но

здесь следует подчеркнуть, что проекция как первоначальный процесс детерминирует одновременно дифференциацию и не-дифференцированность между субъектом и объектом: эта пер­воначальная величина часто представлена у Фрейда чем-то исходно первичным, что все же не должно привести нас к поте­ре из виду процессуальности наших понятий.

Проекция и проективная идентификация

С этой точки зрения введение М. Кляйн понятия проектив­ной идентификации подтвердило значение главной «интерак­ции» между проекцией и интроекцией для понимания вклада проекции. Прежде всего, на уровне содержания влечений М. Кляйн показала, что использование процессов проекции— интроекции имеет отношение не только к противостоянию между проекцией неудовольствия во внешний мир и интро­екцией удовольствия во внутренний мир, описанному Фрей­дом для построения чистого Я-удовольствия. В психической жизни эти процессы применимы к любому содержанию, пло­хому или хорошему.

Кроме того, М. Кляйн ввела механизм проективной иденти­фикации (1946), чтобы обозначить «прототип некоего агрессивного отношения к объекту», соответствующий бессознательной проекции в объект плохих частей. Это, конечно, предполагает некое различие между субъектом и объектом и ему способствует. Но благодаря иден­тификационному аспекту проективная идентификация тотчас же на­целивается на то, чтобы его аннулировать, вновь обретая идентичность между чувствами и представлениями субъекта и чувствами и пред­ставлениями объекга.

Это, впрочем, есть то, к чему приводит контроль за объек­том, который коннотируется концепцией проективной иденти­фикации и который уточняет то, что уже подразумевалось Фрейдом в его описании отклонения влечения к смерти: безус­ловно, влечение к разрушению, но также влечение к овладению и волю к власти. Такое движение, нацеленное на то, чтобы овла­деть объектом и контролировать его изнутри, лежит у истоков того реального давления, которое оказывается на объект с це­лью заставить его жить, как живут «части Я», выделяемые

265


субъектом. Отсюда переход от отношения интрапсихического к отношению интерперсональному; в результате объект прихо­дит к тому, чтобы думать, чувствовать, вести себя в соответст­вии с влечениями, аффектами и представлениями субъекта.

Так же как и Фрейд, который провел различие между нор­мальной и патологической проекцией, М. Кляйн говорит о «нормальной» проективной идентификации, доброжелатель­ной и лежащей в основе эмпатии: «Приписывая часть моих чувств другому, мы понимаем его чувства, потребности, удов­летворение, иными словами, мы залезаем в кожу другого» (р. 103). Эмпатия как модель понимания другого происходит от идентификации через проекцию хороших частей себя.

Эта точка зрения подтверждает обычный для наблюдения факт: идентификация с другим подчиняется некоему центро­бежному движению проекции своих собственных чувств и мыслей. Однако эта «хорошая» проективная идентификация может стать «плохой», если осуществляется «с избытком», по­скольку тогда «эти хорошие части» Я будут ощущаться как потерянные, как если бы идеализация объекта приводила «к какому-то ослаблению Я» (1946, р. 203).

В защитах, патологической и нормальной, здесь отмечены различия экономического характера: количество задействован­ного возбуждения определит, «избыточна» ли защита и какова судьба проекции; от этого зависит, будет проекция на службе у расщепления Я или вытеснения. Патологическая проективная идентификация всегда сопровождается чрезмерным расщепле­нием объекта и Я на их идеализированные и преследующие части. Проективная идентификация предстает здесь как пер­вичная форма механизма проекции, что подчеркивал Кинодо в нашем диалоге о различении между аспектами самого себя и частями самого себя: в случае проекции речь могла бы идти об аспектах самого себя (влечения, аффекты, представления), не ставящих под сомнение различение между субъектом и объ­ектом; а в проективной идентификации может иметь место проекция не только влечений, аффектов, представлений, но также и частей Я, которые чувствуют эти аффекты, создают эти представления (Quinodoz, 2002, Gibiault, 2000). С этой точки зрения проективная идентификация могла бы предполагать

расщепление Я, поскольку пациент должен «отсоединить и отщепить некую часть собственной психики, с тем чтобы ее проецировать». Это затрагивает целостность Я, равно как и целостность объекта по причине идентификации объекта с Я и владения объектом (Quinodoz, 2002).

Вот почему привлечение понятия проективной идентифика­ции влечет за собой идею некоего межличностного измерения между субъектом и объектом — по причине некоторой вынуж­денной недифференцированности, которая приводит субъект к тому, чтобы заставить объект почувствовать аффекты, представ­ления и даже заставить его действовать в соответствии с этими аффектами и представлениями. Кинодо настаивает на важнос­ти телесных и довербальных фантазмов, которые в этом случае часто включены в работу преобразований, ведущую к новому связыванию телесных ощущений, опытов и эмоциональных зна­чений этих опытов.

В этой перспективе проективная идентификация с неиз­бежностью связана с работой с контрпереносом, нацеленной на репарацию этих первичных опытов и такое их преобразование, которое позволит преодолеть расщепление и способствовать разделению между собой и другим. Труды Рэкера, посвящен­ные различию в контрпереносе дополняющей и соответствую­щей идентификации, а также труды Гринберга (1962), посвя­щенные проективной контридентификации, вписываются в контекст этих исследований, иллюстрируя трудности психиче­ской переработки, которая также является продвижением диф­ференциации в аналитической работе.

Открытие М. Кляйн проективной идентификации как па­тологического механизма защиты фактически привело Биона к расширению этого понятия, истолкованию его как некоего принципа коммуникации, служащего реальности. Мы часто подвергали сомнению это расширение, сделанное, возможно, в ущерб точному пониманию. Было бы интересно отметить, что это открытие фактически обогатило фрейдовское осмысление проекции, продемонстрировав основные связи между проекци­ей, интроекцией и проективной идентификацией.

Клиническая точка зрения ведет, по мнению Кинодо, к раз­личению между проекцией аспектов Я и проекцией частей Я,

267


позволяя, таким образом, проводить различие между проекци­ей, служащей вытеснению и характеризующей невротическое функционирование, и проективной идентификацией, служащей расщеплению Я, характеризующей психотическое функциони­рование. Кинодо считает это разграничение полезным для кли­нической работы, но сомневается, стоит ли с теоретической точ­ки зрения усматривать здесь основания для различения двух механизмов. Она добавляет: «Разница между ними, возможно, все же заключена в понятиях, к которым каждых психоаналитик обращается в его работе с пациентами» (р. 104).

Будет ли теоретическое решение заключаться в возможнос­ти вновь придать проекции и проективной идентификации их качество психического процесса? Если, как утверждает Фрейд, проекция с необходимостью связана с конституированием объ­екта, который рождается в ненависти, то надо признать, как пред­лагает Б. Розенберг, что проекция является защитой от внутрен­ней деструктивности путем приписывания этой деструктивности объекту, что неизбежно влечет за собой смещение между внут­ренним и внешним. Бенно Розенберг видит в этом моменте не­которого смешения между внутренним и внешним с временной утратой проверки реальное™ (искажение восприятия) основное условие проекции. Даже если Розенберг не формулирует утверж­дение подобным образом, я думаю, мы можем сделать вывод, что проекция и проективная идентификация дополняют друг друга в описании процесса, конституирующего психику. Клинический взгляд на проекцию мог бы, напротив, привести к различению двух механизмов и к тому, чтобы видеть в проекции точку разли­чения и противопоставления между внутренним и внешним, а в проективной идентификации точку иедифференцированности и отсутствия различий.

Судьбы проекции

Под этим углом зрения проекция — это не только защитный механизм, который направлен на то, чтобы избежать некоей внутренней опасности, но и процесс, направленный па то, что­бы квалифицировать отношения между субъектом и объектом и отразить разновидности превращения процесса идентифика-

ции от элементарных до наиболее проработанных. В этой эво­люции статус представления с психоаналитической точки зре­ния будет играть определяющую роль.

Вспомним о преимуществах понятия «представление», сле­дуя за широко известным различением между представлением предмета и представлением слова. Именно в этом различении между внешними инвестируемыми объектами и объектами, со­ответствующими процессам проекции и интроекции, обращен­ным на внутренние объекты, понятие представления предмета обретает свою специфику в психоанализе: ему соответствует психическая работа проекции и возобновления мнестических следов, работа построения образа объекта, лежащая в основе деятельности воображения и уходящая корнями в работу инве­стирования, предшествующего восприятию объекта. Именно эта галлюцинаторная работа, связанная с неким проективным про­цессом, в конечном счете определяет психоаналитическую про­блематику представления как «психического представления влечения». Работа образного представления и работа инвести­рования фактически располагают представление о предмете между ощущением (галлюцинирование удовлетворения) и вос­приятием (галлюцинация объекта). Представление о слове фак­тически заменяет рефлекторное непроизвольное движение, ха­рактерное для галлюцинаторного удовлетворения желания, и сохраняет подвижность, присущую «моторному образу». С этой точки зрения разделение ощущения и восприятия здесь обрета­ет все свое значение в том случае, если мы рассматриваем пред­ставление предмета, поскольку предмет первоначально пред­ставлен через телесные ощущения и аффекты и никогда не может быть полностью репрезентирован образно или полностью высказан в адекватном дискурсе. Судьбы проекции здесь соот­носимы с некоей деятельностью представления, которая, решая свою задачу связывания аффектов, всегда будет предполагать некий остаток.

В соответствии с чередованием памяти и восприятия дея­тельность представления возможна только при условии, если осуществляется некий разрыв в комплексе галлюцинация-вос­приятие, соответствующий процессу негативной галлюцина­ции. Аидре Грин и вслед за ним целый ряд других авторов на-

269

стаивают на важности негативной галлюцинации матери для создания некоей «обрамляющей структуры» (Green, 1993), «конституирующей функции» (Angelergues, 1991) или «психи­ческого экрана» (Lavallee, 1999), на которые могла бы осуще­ствляться проекция бессознательных представлений. Занимая сходную позицию, Ф. Паш напоминает о значении создания «щита Персея» для защиты себя от обращающего в камень взгляда Медузы (Pasche, 1971). Он использует эту красноречи­вую метафору для того, чтобы подчеркнуть необходимость не­коей промежуточной деятельности представления между субъ­ектом и объектом, которая подтверждает значение рефлексии субъекта для аутоэротизма, где «представлять» и «быть пред­ставленным» соотносимы с «представлять себя», неким пред­ставлением самого себя.

Без возможности конституирования этой негативной гал­люцинации проекция может осуществляться только лишь на внешнюю реальность, в смешении между внутренним и внеш­ним, соответствующем позитивной патологической галлюци­нации. Галлюцинация в клиническом смысле, в данном случае галлюцинация позитивная, приходит здесь на смену галлюци­наторному удовлетворению желания и несколько ее сглажива­ет, свидетельствуя о внутреннем переживании, которое в таком случае не более чем проекция, лишенная работы интроекции. Согласно знаменитому определению Фрейдом проекции на примере случая Шребера, «неверно говорить, что восприятие, уничтоженное внутри, было спроецировано вовне; скорее мы должны бы сказать, как мы теперь видим: то, что было упразд­нено внутри, возвращается извне» (р. 315). В связи с этим Фрейд упоминает о «подавлении восприятия», и мы можем задать вопрос о содержании данного восприятия. Идет ли речь о представлении, аффекте или ощущении? Василис Капсанбе-лис считает, что «речь идет о смещении некоего телесного со­стояния, каким оно должно было бы быть пережито Я» с «про­екцией одной из частей Я» в качестве результата, поскольку «любое телесное ощущение потенциально является частью Яз> (Kapsanbelis, 2001, р. 153). Отказ и отречение могли бы отно­ситься к сырым, т. е. не связанным с аффектами и представле­ниями ощущениям, соответствующим тому, что было сказано

о патологической проективной идентификации. Возможно, кажущаяся прерывистость, которую вводит проекция, могла бы быть только лишь выражением возмещения некоей непре­рывности и угрозы недифференцированности.

Подобная судьба проекции могла бы служить подтверждени­ем догадки Тауска (Tausk, 1959), согласно которой проекция сна­чала направляется на тело, переживаемое как внешнее, с риском полного психического отречения от него. Заметим, что проекция, характеризующая психотическую'галлюцинацию, здесь отлична от проекции как таковой, как ее описывает Фрейд в «Градиве» (1907 Ь): бред Норберта Ханольда Фрейдом был квалифициро­ван как истерический в противоположность паранойяльному бреду Шребера. По большей части этот бред соответствует тому галлюцинаторному состоянию, которое было описано как оней-роидный синдром и сходно с психическими механизмами снови­дения (Kapsanbelis, 2001; Jeanneau, 1990; Angelergues, 1994). Эта проекция также отлична от галлюцинации «нормальных людей», которые Сезар и Сара Ботелла (Cesar et Sara Botella, 2001) опи­сали как третью разновидность галлюцинации, соответствую­щую «катастрофе мысли», мгновенной регрессии протекания психического процесса, невротического или нормального. Отсю­да их вопрос: стоит ли сохранять один и тот же термин «галлю­цинация» для описания столь различных феноменов и механиз­мов? (р. 176) Они выбрали различие между галлюцинаторным как «постоянным психическим процессом, неотделимым от пути регрессии и достигающим своего расцвета в сновидении», и пси­хотической галлюцинацией. Использование двух различных тер­минов все же не должно привести нас к созданию непреодолимой пропасти между невротическим и психотическим функциониро­ванием, таким образом утрачивается экономический параметр, реально определяющий структурные различия.

При галлюцинации в смысле галлюцинаторного исполнения желания (галлюцинаторное) и при психотической галлюцина­ции работа проекции фактически определяет разные психичес­кие решения в отношении объектного измерения, даже если это создание неообъекта, каким является бред психотика. Во всяком случае, клиника психотических состояний отсылает нас к орга­низациям, в которых объект исключен в своей функции связы-
271

вания и представления, и нарциссическая непрерывность вновь обретается исключительно только в телесной боли, которая на­вязывается самому себе или другому, в сверхинвестиции эроген­ного мазохизма. Разновидности проекции здесь определяют ос­новное различие между бредовым и небредовыми психозами в том, что касается статуса представления, даже в той мере, в ка­кой бредовые психозы стремятся включить объект и связанные с ним восприятия и работать с ним, в то время как психозы не­бредовые, напротив, стремятся к исключению объекта и к тому, чтобы работать против него. Судьба проекции в психотическом фунционировании в таком случае соотносится со степенью «ма-зохистической эротизации первичного состояния отчаяния» (Rosenberg, 2000); обращение к мазохизму и работа проекции, таким образом, находятся в обратно пропорциональном отноше­нии. С этой точки зрения психосоматическое решение (обяза­тельная депрессия и оперативное мышление) может быть сбли­жено с небредовыми психозами в силу этого движения процесса дезобъективации (Green, 1986), которое подвергает сомнению деятельность представления и использование проекции, благо­даря чему влечет за собой разъединение влечений, приводя к гораздо более выраженной деструктивности, чем в случае небре­довых психозов (Rosenberg, 2001).

Заключение

После этого теоретического размышления вернемся к вопросу: что здесь может относиться к проекции в анализе? Многочис­ленные клинические примеры, в частности, те, которые приво­дят Мартин Жирар-Кайат и Мари-Анж Мараваль-Лопес, могли бы проиллюстрировать теоретические преимущества, которые я хотел наметить в этом докладе. Важно размышлять о том, как понимать проекцию и проективную идентификацию, чтобы способствовать движению интроекции и идентифика­ции в соответствии с интерпретирующей функцией анали­за. Как уже отметил Жан-Люк Донне, всегда существует риск в отношении того, чтобы само интерпретативное действие сов­пало с содержанием интерпретации (Воппег., 1995). В этом за­ключается важность диалектики между комплексом галлюци-

нация-восприятие и работой представления. Речь здесь также идет о процессе символизации, который заполняет пропасть между поиском идентичности восприятия и принятием за­держки в процессе удовлетворения благодаря инвестиции де­ятельности представления и поиску идентичности мысли.

Фрейд часто говорил о противоположности двух прост­ранств—пространства психической реальности и пространства внешней реальности, настаивая на необходимости отыскать «промежуточные звенья», принадлежащие работе предсозна-тельного. Именно придерживаясь этого направления, Винни-котт выдвинул гипотезу о некоей «промежуточной реальности», соответствующей переходному пространству, которое момен­тально снимает противоречия между двумя пространствами.

В своей знаменитой предсмертной статье П.К. Ракамье (Racamier, 2000) отмечает существование некоего «четвертого пространства»—«пространства бреда», имеющего способность ускользать от двойного притяжения, физического и материаль­ного, притяжения, связанного с живыми существами, и притя­жения, связанного с интра- и интерпсихическими связями. Производное переходного пространства странное, но не дву­смысленное, не поддающееся разрушению, «пространство бре­да» создается при отказе от первоначал, при поиске абсолют­ной уверенности. Статья Ракамье заканчивается вопросом: какая терапия возможна? Он исключает столкновение между внутренней и внешней реальностью и делает заключение: «Только третья реальность, реальность, в которой мы так час­то хотим видеть панацею, не является лекарством от бреда. Лучшим лекарством скорее могла бы быть (в том смысле, ка­кой в нее вкладывает Винникотт) игра...» (р. 829).

Это способ вызвать в представлении важность взаимного соответствия между проективным и интроективным процессом, чтобы психическая жизнь обогащалась и становилась творчес­кой. Благодаря этой способности играть аналитическая работа может позволить каждому пациенту, какой бы ни была его орга­низация, вновь обрести собственные желания, встречаясь с эмо­циями и представлениями, которые уже воспринимаются им не только как угроза или преследование извне, но и как внутрен­ний мир, доступ в который теперь для него открыт.
273

ЛИТЕРАТУРА

Angelergues R. (1984-1985) La projection comme outil du travail psy-chique // Cahiers du centre de psychanalyse et de psychotherapie, Ke9-10pl9-48.

Angelergues R. (1991) De 1'hallucination au langage. // Centre de psycha­nalyse et de psychotherapie evelyne et jean kesternberg. 126 p.

Angelergues R. (1994) Eloge de 1'incertitude. Sur le probleme de 1'onirisme en psychopath ologie // Evolution psychiatrique. Vol. 59. Na 1.89-99. Bion W. R. (1962) Aux sources de 1'experience. Paris: P.U.F., 1979.

Botella C. et S. (2001) La figurabilite psychique. Paris: Delachaux et ni-

estle, 261 p. DonnetJ.L. (1995) Le divan bien tempere. Paris: P.U.F., 308 p.

Freud S. (1907a) Lettre du 14-21 avril: Quelques opinions theoriques sur la paranoia// Freud S., Jung C. G. Correspondance, i (1906-1909). Paris: Gallimard, 1975.86-88.

Freud S. (1907b) Ledelireet les revesdans la gradiva dew. Jensen. Paris:

Gallimard, 1986. 271 p. Freud S. (1911) Remarques psychanalytiques sur 1'autobiographie d'un cas

de paranoia (le president schreber) // Cinq psychanalyses. Paris:

P.U.F., 1966. 263-324. Freud S. (1913) Totem et tabou. Paris: Gallimard, 1993. 353 p.

Freud S. (1915) Pulsions et destins des pulsions // Metapsychologie. Pa­ris: Gallimard, 1968. 11-44.

FreudS. (1917a) Complement metapsychologique a la theorie du reve/ / Metapsychologie. Paris: Gallimard, 1968. 125-146.

Freud S. (1917b) Deuil et melancolie // Metapsychologie. Paris: Galli­mard, 1968. 147-174.

FreudS. (1924) Le probleme economique du masochisme// Nevrose, psy-chose et perversion. Paris: P.U.F., 1973. 287-297.

FreudS. (1925) La negation // Resultats, idees, problemes, ii (1921-1938). Paris: P.U.F, 1985.135-139.

Freud S. (1933) Nouvefles conferences d'introduction a la psychanalyse. Paris: Gallimard, 1984. 265 p.

Gibeault A. (2000) De la projection et de 1'identification projective // Revue franchise de psychanalyse. T. 64. Ns 3. 723-742.

Green A. (1986) Pulsion de mort, narcissisme negatif, fonction desobjec-talisante // La pulsion de mort. Paris: P.U.F. 49-60.

Green A. (1993) Le travail du negatif. Paris, ed. De minuit.

GrinbergL. (1962) On a specific aspect of countertransference due to the patient's projective identification // The international journal of psy­cho-analysis. Vol. 43. Par. 6, 436-440

JeanneauA. (1990) Les delires non psychotiques. Paris: P.U.F. 183 p.

Kapsambelis Y. (2001) Freud et la question des hallucinations ing. Char-bonneau (sous la direction de) // Introduction a la phenomenolo-gie des hallucinations. Paris: ed. De 1'association le cercie hermeneu-tique, collection pheno. 141-159.

Lavallee G. (1999) Uenveloppe visuelle du moi. Paris: Dunod. 266 p.

Klein M. (1946) Notes sur quelques mecanismes schizoi'des // Developpe-mens de la psychanalyse. Paris: P.U.F. 1966. 274-300.

Klein M, (1959) Les racines infantiles du monde adulte // Envie et gra­titude. Paris: Gallimard, 1968. 95-117.

Merleau-ponty M. (1945) Phenomenologie de la perception. Paris: Galli­mard. 531 p.

Pasche F. (1971) Le bouclier de persee, ou psychose et realite // Revue franchise de psychanalyse. T. 35. >fe 5-6. 27-41.

Quinodoz D, (2002) Des mots qui touchent. Paris: P.U.F. 202 p.

RacamierP. C. (2000) Un espace pour delirer // Revue francaise de psy­chanalyse. T. 64, N« 3. 823-829.

Racker H.(\ 953) The meanings and uses of countertransference // Trans­ference and countertransference. Londres: Maresfield library. 127-173.

RosenbergB. (2000) Essence et limites de la projection // Revue franchise de psychanalyse. T. 64. >fc 3. 801-820.

Rosenberg B. (2001) Le carrefour psychose somatose // Psychanalyse et psychose. Ns 1 (violence et destructivite), centre de psychanalyse et de psychotherapie evelyne et Jean Kestemberg.

Tausk V. (1919) De la genese de « 1'appareil a influencer » au cours de la schizophrenic // CEuvres completes. Paris: Payot. 177-217.
275

ДОБРОТОСЛОВИЕ




test-na-indigo-deti-indigo.html
test-na-katalazu.html
test-na-lovushku-celomudriya.html
test-na-neproizvolnuyu-pamyat.html
test-na-obshuyu-zhyostkost-gh.html
test-na-ocenku-samostoyatelnosti-mishleniya-programma-razvitiya-universalnih-uchebnih.html
test-na-opredelenie-konfliktnosti-test-na-opredelenie-konfliktnosti-osnovan-na-polozhenii-o-vedushej-roli-odnogo.html
test-na-opredelenie-kursa-vashej-kareri.html
test-na-opredelenie-temperamenta.html
test-na-otsutstvie-zavisanij-konspekt-lekcij-po-discipline-metodi-i-algoritmi-ocenki-nadezhnosti.html
test-na-pravilnost-osanki-cheloveka-narusheniya-osanki.html
test-na-professionalnuyu-orientaciyu-lichnosti.html
test-na-psihotip.html
test-na-raspoznavanie-virazhenij-lica.html
test-na-razdrazhitelnost-po-rajmondu-novako.html
batt.mdc7777.com
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  • Читать полностью
  •     PR.RU™